Прилуцкая Маргарита
|
«Весна 45 года» Скворцы прилетели и буйно цвели Деревья черемухи в пенности белой. И травы пробились из горькой земли. Свил аист гнездо на стволе обгорелом. По выжженным нивам катилась весна — Хмельная весна сорок пятого года. В нем горе со счастьем смешала она. И к дому вели фронтовые дороги. И делались явью окопные сны. Сжимались сердца в ожидании близких. Встречали все вместе воскресших, живых. И вместе, скорбя, поминали погибших. Непрошеных слез не стыдился никто, Они были очень нужны и уместны. На площади ставили цирк шапито, Чтоб детям вернуть их отнятое детство. На улице нашей кружила весна, Весна сорок пятого – вестница мира. И девочка майский подснежник несла. Слепому солдату его подарила. |
«Я помню» Я помню войны изможденные лица, Крест-накрест бумагу на окнах слепых. Суровой зимою замерзшие птицы Комочками падали с крон ледяных. Сливались дыханья морозные клубы В коротких прощальных минут толчее. У матери – добела сжатые губы, Мешок вещевой – у отца на плече. Я помню, как тяжко взрывались снаряды, И выли сирены морских катеров. Я помню голодные детские взгляды, Сухую горбушку — на пять ломотков. Метались прожекторы в облачных высях, И били зенитки в горящих ночах. Я помню с войны треугольники писем, От серых конвертов – удушливый страх. И помню победы салют долгожданный И ночи, огней непривычных полны. И кто-то с войны возвратился нежданным, А кто-то совсем не вернулся с войны. |
|
«Полдетства унесла война» Полдетства унесла война. Дни бесконечные - полдетства. Немая стынь бомбоубежищ Значенья грозного полна. Так страшен был сирены вой! С вещами, собранными в узел, Мы с мамой в подземелья стужу Спускались осенью сырой. Сочилась каплями вода По старым побуревшим доскам. Свеча истаивала воском, И подступала темнота. А наверху – воздушный бой И пламя сотен зажигалок. Фугасов тяжкие удары, Как судороги, под землей. |
За руку мамину держась Ручонкой детскою худою, Я все ждала сигнал отбоя, Но долог был налета час. И вот отбой. В ночной туман Мы на поверхность поднимались. Настороженная, чужая Встречала нас глухая тьма. И дом горел через квартал, Тянуло тошнотворной гарью. Себя зарницами пожаров Подранок-город освещал. Воспоминая смутны. Но от поруганного детства Дух плесени бомбоубежищ Остался запахом войны. |